-- Мой отец назвал меня Инессой! Вы хотите дать мне приют, но что будет с моей несчастной матерью?
-- Пусть она сопровождает труп своего супруга, вашего благородного отца, в Мадрид; я позабочусь, чтобы ее там достойно приняли...
-- Только нет в живых невинно пострадавшего!
-- Инфанта Инесса, я назначаю вас своей статс-дамой и желаю видеть вас постоянно в моих частных покоях, -- сказала императрица. -- Выберите себе одежду, соответствующую вашему происхождению, и носите испанскую мантилью, закрывая ею лоб, чего не дозволяется прочей свите. Я надеюсь устроить ваше будущее, которое заставит вас позабыть прошлое.
Исполненная благодарности, инфанта стала на колени перед Евгенией.
-- Вы явились ангелом в моей несчастной жизни, государыня, -- требуйте от меня всего, я готова отдать за вас мое последнее дыхание! -- воскликнула Инесса. После тяжкой борьбы, многолетней замкнутости сердце ее стремилось шумно выразить свою любовь.
Она почувствовала глубокую привязанность к Евгении, которая так ласково приняла ее.
Между тем как удрученная скорбью супруга умершего инфанта, не желавшая расстаться с его телом, уехала в Мадрид, окруженная почестями, согласно желанию императрицы, Инесса вступила в придворный штат Евгении. Она стала доверенной особой и находилась при императрице, когда та удалялась в свои частные покои.
Инфанта так привязалась к Евгении, что последняя могла требовать от нее вышеупомянутой услуги. Евгения хорошо знала это; она измерила всю глубину привязанности Инессы, когда та лежала у ее ног и созерцала ее как божество.
Об этой-то инфанте, избегавшей всех прочих людей и смотревшей на них с недоверием, вспомнила Евгения, когда желание устранить прекрасную достойную сеньору Долорес превратилось в могучую страсть. Инфанте она могла довериться, могла принять ее помощь, чтобы быть уверенной в исполнении своих планов и желаний.