Таким образом он спас своего полководца от неприятеля, поплатившегося смертью за свое преждевременное торжество. Мужество этого молодого человека удивило как соотечественников, так и неприятелей. Но Октавио не удовлетворился этим, вместе с Хуаном он с новой силой ринулся на врага.
Между тем войска Олимпио напали на неприятельский центр с фланга, и это движение решило участь битвы. Русские войска подались назад -- Октавио и Хуан повели на них французов, которые с громкими криками "ура" бросились на ослабевшие неприятельские линии, так что при заходе солнца русская армия обратилась в бегство.
Победа была одержана -- русские, преследуемые кавалерией союзников, скрылись за горой.
Олимпио встретил Октавио у подошвы горы и обнял покрытого потом и кровью героя, много содействовавшего победе. Сильно взволнованный, он крепко пожал руку и смелому Хуану, который сражался с мужеством взрослого. Последние лучи солнца озаряли картину свидания этих храбрых победителей.
Примчался Канробер с маркизом и со своим штабом.
-- Я счастлив, что вижу вас невредимым, -- сказал он генералу Агуадо, пожимая его руку; потом, спрыгнув с лошади, подошел к Октавио, также соскочившему с лошади.
Канробер снял с себя орден Почетного Легиона, приблизился к Октавио и надел на него.
-- Не сопротивляйся, молодой герой, -- сказал он с умилением. -- Я обязан вам жизнью! Не я, а вы герой Инкермана!
Октавио бросился в объятия вождя, в глазах его блестели слезы гордости и радости. Потом он обнял Хуана, Олимпио и маркиза. Картина эта была величественная.
Хуана Канробер произвел в офицеры и, возвратившись к генералам и войскам, приказал отслужить благодарственный молебен.