-- Но сегодня я избрал эту дорогу именно для своих наблюдений! Вы видите, какое глубокое впечатление произвели на меня ваши подозрения!
-- Подозрения? -- повторил камергер, приказав ехать по аллее, что зела к вилле.-- Вы меня весьма огорчаете, ваше королевское высочество! Я позволил себе лишь сообщить вам о собственном опыте!
-- Ваши слова не оставляют меня в покое, называйте это как хотите! Уже смеркается, так поздно я еще никогда не приезжал на виллу, и потому меня там не ждут.
Камергер был вне себя от радости и внутренне уже заранее торжествовал.
Счастье Маргариты, не подозревавшей подлых замыслов барона, было безмерным. Кто осудил бы эту всеми покинутую невинную девушку за то, что она отдалась тому, кто клялся ей в вечной любви и верности? Она не сомневалась в нем ни минуты, простосердечно слушала его и была рада, что нашла наконец человека, который полюбил ее.
Она любила принца со всею силой своей души, не вдаваясь в расчеты и сомнения! И как же могло быть иначе? У нее не было нежной матери, которая могла бы вовремя предостеречь ее, она пала, сама того не зная!
Теперь же, когда она по вечерам сидела одна в своей комнате, глядя вдаль, в тихую летнюю ночь, ею овладевала какая-то тревога, сердце ее сжималось, она готова была плакать -- быть может, это потому, что возлюбленный ее порой заставлял себя долго ждать.
"Чего я боюсь,-- говорила она себе после кратких раздумий, и ее прекрасное лицо снова озарялось радостью.-- Что меня беспокоит? Он любит меня, в этом он мне клялся; сокровеннейшее желание моей жизни исполнилось, и все-таки мною овладевает какой-то необъяснимый страх. Странно! К чему же я наконец стремлюсь, чего желаю?"
Было ли это предчувствием горя, которое -- увы! -- слишком рано постигло ее?
Девушка невольно вспомнила слова Вальтера, которые он сказал ей на прощание: "Цветок в твоих волосах завянет".