Взрыв хохота был ответом на это дружеское уверение Фукса, который, не дожидаясь, пока Эсфирь принесет ему стакан, залпом осушил стакан Рыжего Эде.
-- Время -- деньги, нельзя терять ни минуты,-- сказал Кастелян,-- но сперва следует опорожнить эти две бутылки. Иди, Фукс!
Он чокнулся с бывшим канцеляристом, который не отрывал взгляда от Эсфири.
-- Ну, говори! -- нетерпеливо воскликнул Дольман.-- ты же созвал нас, чтобы что-то сообщить.
-- Теперь все в сборе, я не люблю повторяться,-- ответил Кастелян, вынимая из блузы какое-то письмо,-- речь идет о маленькой ссоре, из-за нее-то мы и должны отправиться в десять часов в засаду.
-- А деньги где? Ты уж, верно, опять спустил их? -- прервал его Рыжий Эде.
-- Деньги мы получим, как только обтяпаем дело,-- пояснил Кастелян.-- Нынче вперед не платят.
-- Тут что-то неладно! Кто станет подставлять свою шкуру, если нет уверенности? -- спросил доктор.-- Я на это не согласен!
-- Taк отстань от нас, толстяк, от тебя все равно мало толку! -- громко воскликнул Кастелян, вскочив с места.-- Нас все-таки останется четверо, ведь разговор о маленьком нападении! Сегодня вечером, между девятью и одиннадцатью часами, какой-то господин проедет в карете или верхом по Лихтенфельдской аллее. Очень может быть, что он будет иметь при себе одного или двух провожатых. Он тайно посетит виллу, что в конце аллеи, с правой стороны. Так сказано в письме! -- Кастелян сложил бумагу.
-- В письме еще что-то сказано, не обманывай нас! -- воскликнул Рыжий Эде.