Дольман, которому поручено было держать лошадей, увидел, как тщетны усилия Рыжего Эде, как Фукс свалился на землю; бешенство овладело им, одним прыжком подскочил он к Эбергарду, который старался привести в чувство раненого Конрада, и руки его уже готовы были сомкнуться на шее графа. Но в этот самый миг Эбергард, словно на чей-то зов, быстро обернулся. Свет фонаря упал на благородное лицо графа, и глаза его встретились с глазами того, кто готовился его убить.
Дольман попятился назад -- он узнал Эбергарда, и его руки бессильно опустились.
По другую сторону кареты Мартин пришел вовремя на помощь офицеру; в минуту волнения честный моряк не заметил, что молодой русский сильно испугался, когда Кастелян ножом распорол живот его лошади и офицеру посчастливилось соскочить с упавшего животного.
Мартин бросился на Кастеляна в тот миг, как раздался громкий крик Дольмана:
-- Назад, это не те! -- повторяя эти слова, доктор стал отступать.
Эбергард узнал Фукса. Ошеломленный ударом Мартина, он лежал подле Вильденбрука, и граф хотел наконец передать этого мошенника в руки правосудия, для чего положил его вместе с раненым в карету.
Но тут лошади тронули, художник упал на подушки, а Дольман, взвалив на плечи бесчувственного Фукса, понес его в кустарник. Рыжий Эде был весь в крови, но Кастеляну удалось-таки сильно ранить Мартина ножом.
-- Назад! -- кричал Дольман.-- Отступаем!
Мошенники решили, что к неприятелю приближалось подкрепление, и последовали за доктором.
-- Черт возьми,-- пробормотал Мартин, пустившись вслед за бежавшими,-- ведь и Дольман с ними!