-- Как кавалеру подле своей дамы, это благосклонность, которую...
-- Которую оказываешь не каждому,-- прибавил Эбергард.-- Если вам неприятно, ваше сиятельство, я не претендую на эту благосклонность.
-- Не называйте ее в этом случае благосклонностью, господин граф,-- улыбнулась княжна,-- и сделайте это против моей воли.
-- Это было бы непростительно, ваше сиятельство, я имею честь...
-- Вы мешаете, уже начинают! -- прошептала княжна, быстро указывая своему странному собеседнику на кресло подле себя.
Но в ту же минуту княжна раскаялась в своем порыве и решила, что гораздо лучше будет вовсе не обращать внимания на графа.
Пока шло представление клоунов и других артистов цирка на арене. Эбергард рассматривал публику, сидевшую в ложах.
В ложе дипломатов он увидал принца Этьена и лорда Уда, турецкого посланника Магомета-Ахари-Бея и грека Мимоса.
Принц Вольдемар, по причине легкого недомогания, не явился вместе со своим камергером. Напротив ложи дипломатов граф заметил пожилую даму с седыми буклями, она сидела между своими двумя довольно странно одетыми дочерьми.
"Это достопочтенная госпожа Болиус,-- сказал про себя Эбергард,-- вывезла в свет прекрасную Кору и соблазнительную Лидию. Как усердно молодой лорд Фельтон с принцем Этьеном лорнируют невинно улыбающихся дам. Любезнейший лорд Фельтон, опомнитесь, вы должны иметь двух отцов миллионеров, если заведете знакомство с одной из этих красавиц".