Стояла дивная летняя ночь. Луна сияла во всем своем великолепии, и хотя люди любовались ею, Сандок имел все основания проклинать ее яркий свет. Но проклятия негра ни к чему не привели, и он, смирившись, продолжал свой путь мимо великолепных вилл, пока не достиг Ангулемского дворца.
Укрывшись за деревьями, он стал прислушиваться и осматривать дворец. Окна его горели множеством огней, зелень парка освещали разноцветные лампы. В этот вечер, как и почти ежедневно, графиня принимала у себя многочисленное избранное общество, и Сандок убедился, что в этот момент как раз шло представление -- то самое, как мы знаем, где очаровательные баядерки прельщали своими восхитительными формами и грациозными танцами сластолюбивых мужчин.
Не чувствуя себя в безопасности на своем наблюдательном посту, Сандок направился к воротам, но тут же понял, что появление пешехода там, где останавливаются только изящные дорогие экипажи, непременно вызовет подозрение охраны, которая скрытно наблюдает за воротами. Поэтому Сандок двинулся вдоль решетки ограды к тому месту, где из дворца его нельзя было увидеть, и, убедившись, что улица безлюдна, ловко и проворно перелез через ограду и оказался в парке графини.
Вдали прогуливались влюбленные парочки, но их, к счастью для Сандока, было немного, и это благоприятствовало осуществлению его дерзкого плана.
Никем не замеченный, Сандок укрылся в тени деревьев и, соблюдая все меры предосторожности, подобрался к беседкам и жирандолям. Он слышал, как там и сям в уединенных гротах шептались и смеялись мужчины и женщины, несколько парочек прошли мимо него совсем близко. Но Сандока они не интересовали, его внимание было приковано к террасе, где находился боковой вход во дворец, в эти часы почти всегда открытый,-- именно им негр хотел воспользоваться, чтобы проникнуть внутрь.
Подобравшись поближе к террасе, Сандок с удовлетворением отметил, что многие мужчины из числа гостей графини одеты в плащи и носят широкополые шляпы; таким образом, его наряд никому не бросится в глаза. Одного только боялся Сандок: встречи с графиней или бароном, которые хорошо его знали. Но Леона, по всей вероятности, находилась в залах дворца и там с сатанинским наслаждением упивалась своим торжеством.
Дверь с террасы была незаперта и коридор освещен. Негр ступил в него, положив руку на рукоять кинжала, готовый смело встретить любую опасность.
Внутреннее расположение этой части дворца было ему незнакомо, но он надеялся проникнуть через коридор в покои графини. Памятуя, что смелым Бог владеет, Сандок свернул по коридору за угол, увидел перед собой ступени и тотчас поднялся по ним. Коридор верхнего этажа был так же ярко освещен, но, поднявшись на последнюю ступеньку, Сандок вдруг услышал шаги и голоса лакеев, доносившиеся из-за угла; через минуту они заметят его.
Негр невольно прижался спиной к стене, и черное лицо его, затененное широкополой шляпой, приняло свирепое выражение. По обеим сторонам коридора находились двери; он взялся за ручку одной из них -- заперто. Он заскрежетал зубами и скользнул ко второй двери. Она подалась, и Сандок оказался в помещении, роскошно убранном, как будуар богатой грешницы. Он быстро прикрыл за собой дверь, в тот же миг мимо по коридору прошли лакеи.
Торжествующая усмешка появилась на лице негра -- он понял, что находится в будуаре графини. В дальнем конце комнаты у высокого окна, закрытого тяжелой шторой, он увидел бюро Леоны, где та, без сомнения, хранила свои письма. До них-то и стремился добраться Сандок в надежде, что письма помогут ему узнать местопребывание любимой дочери князя.