-- Заживо погребена! -- воскликнул он дрожащим голосом, и лоб его прорезали глубокие морщины гнева и сострадания.-- Монах, человек ли ты?!
Эбергард вырвал фонарь из рук оцепеневшего Антонио и отодвинул аналой. Показалась низкая дверь, ведущая в подземный ход.
-- Здесь... Я здесь...-- яснее, но все еще очень слабо и приглушенно раздался голос.
-- Матерь Божья, помоги ей и мне! -- произнес Эбергард.-- Дай мне ключ, монах, и исчезни с моих глаз, потому что я могу забыться!
Видя, что дело проиграно, и боясь мести Эбергарда, брат Антонио, бледный как смерть, отдал князю ключ и счел за благо воспользоваться его великодушием и побыстрей удалиться.
Эбергард дрожащей рукой отворил низкую заржавленную дверь. Из темного глубокого подземелья на него повеяло удушливым запахом; освещая себе путь, он осторожно спустился по заплесневевшим ступенькам.
-- Маргарита! -- воскликнул он дрогнувшим голосом.-- Твой отец пришел освободить тебя!
-- О Боже мой! -- раздался слабый голос.-- Не сон ли это? Я больше не могу... ноги меня не держат.
Пригнувшись, Эбергард сделал несколько шагов вперед и увидел стоявшую на коленях женскую фигуру.
Он не сразу узнал свою дочь в неверном свете фонаря. Лицо ее, залитое слезами, было обращено вверх, руки сложены для молитвы. Перед ним стояла кающаяся Магдалина, изнуренная горем и страданиями.