Фукс стоял в стороне и посмеивался, глядя на этот инструмент, вовсе не располагающий к смеху. Вдруг он увидел на ступеньках эшафота большой кусок мела, принесенный, вероятно, кем-нибудь из работников для разметки досок.
В голову Фукса пришла новая мысль; он взял мел и, выждав, когда наверху занялись укреплением гильотины, подошел к ступеням и сделал на черном сукне какую-то надпись большими буквами в том месте, где дождь не мог смыть ее.
Заканчивая писать, он услышал громкие крики, донесшиеся со стороны тюрьмы.
Шло к полуночи.
Шум на тюремном дворе усилился, зазвучал сигнал тревоги.
"Глупцы,-- подумал Фукс,-- они ищут меня в стенах тюрьмы, а я уже на свободе!"
В надежде, что беглеца схватят, эшафот не снимали до самого утра. А когда рассвело, толпы парижан смогли прочесть на черном сукне насмешливые, немного уже стертые слова:
"На этот раз вам нечего было смотреть. Прощайте, парижане! Фукс, заключенный в Ла-Рокет".
Можно представить себе, какую огласку получил этот дерзкий побег. Известие о нем дошло даже до императора. Лучшие сыщики Франции были подняты на ноги, но старания их ни к чему не привели. Фукс и его товарищ Рыжий Эде как сквозь землю провалились.