-- О Боже! -- воскликнул он в ужасе.-- Вот он! Его убили! Вы были правы, господин Эбергард, утверждая, что из двух выстрелов только один сделан из ружья Иоганна...
Князь соскочил с лошади, бросил поводья негру и замер у обагренного кровью тела.
-- Мой Иоганн... Он убит! -- воскликнул он и издал глухой стон. В этом звуке вылилось все глубокое горе, пронзившее его душу, вся любовь, которую он питал к мальчику. Он стал перед ним на колени, поднял его на руки и заглянул в тусклые безжизненные глаза.
-- Он мертв, помочь ему уже нельзя,-- промолвил он и сжал кулаки.-- О изверги, кто это сделал?! У кого поднялась рука на безвинное дитя? Или пуля, посланная в грудь мальчика, предназначалась мне? О, я поймаю этого злодея, и он ответит за безвинно пролитую кровь. Сандок! Побудь здесь, пока я не вернусь!
Негр со слезами бросился целовать мертвое тело, он так любил мальчика! А князь и Рамиро поскакали по лесу. Они увидели лежащего на земле оленя, подстреленного Иоганном, и, оставив часовню справа от себя, поспешили к лачугам угольщиков на холме.
Эбергард надеялся получить от угольщиков какие-нибудь сведения.
Егеря, подъехавшие к Сандоку, дали сигнал, что Иоганн найден, и вскоре по поручению императора на месте происшествия были герцог Морни и маркиз Монтрикур.
Они донесли императору о печальном событии, и Наполеон приказал тотчас же прекратить охоту; его чрезвычайно встревожило случившееся несчастье -- не только потому, что он не ожидал появления в лесу разбойников, но и потому, что искренне сочувствовал горю князя Монте-Веро.
Эбергард и граф де Тэба узнали от угольщиков, что две таинственные фигуры все утро бродили в этой части леса и что они приняли их за разбойников.
По просьбе Эбергарда угольщики, как могли, описали ему внешность незнакомцев, и стало ясно, что это ужасное преступление совершили Фукс и его товарищ.