Красота девушки пробудила в благочестивом брате Жозе желание назвать ее своею, а это было вполне в его власти. Он и не подозревал, что беглая монахиня из Бургоса так прекрасна. Воистину она обладала всеми качествами, что способны были до бешенства распалить его горячую кровь. Таких прелестей не создавало даже его необузданное воображение. Он, жертвами которого в Испании пало столько девочек, почувствовал, как вновь загорелась в нем жажда крови, утоляемая до сих пор лишь на невинных детях; глаза его заблестели ненасытной страстью, а щеки и губы стали мертвенно бледными.
Вампир уже рисовал в своем воображении наслаждение, с каким он обовьет эту красавицу и утолит свою противоестественную страсть ее горячей кровью.
Франциска Суэнца должна была пасть жертвой насильника, так же, как это было уже с цыганочкой в лесу Бэдова, с дочерью лавочника с Толедской улицы или дочерью вдовы из распивочной, одним словом, как со всеми бесчисленными жертвами, которых находили с неизменным признаком -- маленькой ранкой на нежной груди у самого сердца. Он не думал о последствиях, да и к чему ему было об этом думать, если он до сих пор сумел так ловко избежать наказания. Эта необузданная страсть превращала его в дикого зверя, жадно подкарауливающего свою жертву, чтобы в животном порыве схватить ее и медленно высосать из нее кровь. Нельзя не содрогнуться при мысли о возможности такого зверства; однако в разные времена появлялись такие люди, лишь внешне похожие на людей. Их называли вампирами, и никакие опасности, никакие наказания не могли исцелить их от ужасной нечеловеческой страсти.
Взглянув на монаха, красавица в жемчугах вздрогнула -- ей невольно вспомнились монастырские палачи. Но тут же она успокоилась -- ведь она находилась на маскараде в Шато-Руж. Мефистофель встал, уступая свое место монаху. Франциска Суэнца тоже хотела выйти из ниши, но Жозе схватил ее за руку.
-- Чего ты хочешь, маска? -- спросила девушка, не подозревая, что ее держит за руку посланец инквизиции.
-- Мне нужно сообщить тебе кое-что,-- прошептал Жозе, в то время как Мефистофель, раскланявшись, покинул нишу.
-- В чем дело?
-- Будь терпелива, я не могу здесь говорить с тобой.
-- Я тебя не знаю, сними маску!
-- Довольствуйся тем, что я знаю тебя,-- хрипло проговорил Жозе,-- а в доказательство я напишу тебе на руке твое имя.