Мартин нагнулся и стал осматривать бледное, бескровное лицо трупа; он узнал его, несмотря на темноту. То был Рыжий Эде.
-- Надеюсь, что и Фукса постигла та же участь,-- проговорил он,-- они наказали сами себя!
-- И барон наказан! -- воскликнул Сандок,-- барон тоже был на "Рекэне"! Ускользнул он все-таки от ангела-душителя! Сандоку очень жаль!
Эбергард не слышал этих слов; он приказал кормчему и Моро внимательно посмотреть, не остался ли в живых кто-нибудь из несчастных, чтобы оказать им помощь.
Сандок вскочил со своего ложа, чтобы помочь им, раненная рука, по его словам, больше не болела.
Черные обломки "Рекэна", покачиваясь, плыли по волнам, но людей нигде не было видно.
До рассвета течением реки все части разрушенного корабля были снесены в море, и ничто не напоминало об ужасном происшествии.
Моряков, отца и сына, бросившихся в последнюю минуту в воду для спасения своей жизни, тоже не было видно. Эбергард утешал себя надеждой, что они благополучно доплыли до берега. Из Парижа, где Эбергард намеревался объявить о случившемся, он телеграфировал в Гавр о розыске тел остальных погибших.
Ему необходимо было знать, что сталось с Фуксом и бароном.
С восходом солнца они возвратились на берег. Моро раздобыл в ближайшей деревне два экипажа; в одном князь и Мартин возвратились в Париж, в другом оба негра доставили в полицию труп Рыжего Эде.