Часы в замке пробили два пополуночи. Дворец, парк, оба флигеля тонули во мраке.
Карета уехала, а барон Шлеве последовал за турчанками через парк к боковому флигелю, крадучись ступая по песчаной дорожке.
И вот они у подъезда второго флигеля. Моро отворил дверь, Сандок нежным шепотом посоветовал барону быть осторожным в темном коридоре и лучше всего держаться за него, что барон тут же и проделал, сладострастно улыбаясь.
Моро пошел вперед, осторожно отпер дверь своей комнаты и взял оттуда ключ к роковой комнате.
Все происходило так тихо и таинственно, что барон, этот старый сластолюбец, сгорал от нетерпения, и предстоящее любовное приключение приятно щекотало ему нервы, так как связано было с некоторой опасностью -- могла проснуться мать прекрасных турчанок, их могли заметить слуги и так далее.
-- Войдите сюда! -- прошептал Сандок, вводя барона в комнату, из которой ему уже не суждено было выйти живым.-- Здесь нам никто не помешает!...
Моро зажег лампу, висевшую посредине, и комната окрасилась в мягкий розоватый свет.
-- Превосходно, превосходно! -- приговаривал баран, снимая шляпу, маску и отстегивая шпагу.-- Здесь очень мило! Но снимите и вы, наконец, эти несносные маски, и поболтаем часок!
Шлеве хотел сам снять атласные маски с обеих турчанок, но те ловко отскочили в сторону со звонким смехом.
Барон огляделся. Портьеры на двери, пышная постель под балдахином, который поддерживал улыбающийся ангел, тусклый свет лампы -- все это создавало обстановку более чем соблазнительную, располагающую к любви и неге.