-- Помнишь ли ты три правила братства? -- твердым голосом сказал проводник, внезапно остановившись.
-- Я жизнью своей поклялся исполнить их, -- отвечал Кларет.
-- Каждому, кто вступает в священную комнату дворца Санта Мадре, я обязан напоминать их, -- сказал невидимый проводник, -- смотри вон туда!
Кларет широко раскрыл глаза и увидел перед собой озаренного ярким лучом света, как будто падавшим с потолка, нищего монаха. Лицо его было истомлено голодом, и в то время как правая рука бросала серебряные монеты в народ, левая -- жадно протягивалась за куском черствого хлеба, который подавала ему чужая рука.
Это был обет нищеты.
Точно по волшебству все исчезло. Непроницаемый мрак водворился там, где за минуту перед тем стоял монах из плоти и крови. Снова упал луч света. Появился патер с гневно распростертой рукой, перед ним -- полуокаменевший монах. Приговоренный смиренно опустил глаза и безропотно переносил наказание самой ужасной смертью.
Это был обет послушания.
Кларет в ужасе смотрел на происходившее, но все снова покрыла непроницаемая тьма.
Каким образом возникли эти волшебные явления, находившиеся столь близко от удивленного монаха, что он руками почти касался их? Хотя он часто слышал о таинственных чудесах и наказаниях инквизиционного дворца, но вход в него был дозволен не каждому доминиканскому монаху. Ему отворилась дверь страшного дома, только благодаря посольству от патера Розы к Маттео и Антонио.
Перед глазами Кларета еще раз упал ослепительный луч. Как раз подле него стояла, точно живая, обнаженная дивная женщина.