Тропинка вела к плоскогорью, освещенному луной, на котором было раскинуто множество серых палаток.
Войско доходило до десяти тысяч человек, так что на плоскогорье находился целый городок серых палаток, изрезанный улицами и переулками, оживленный солдатами. Множество разносчиков и маркитантов сновали туда и сюда, продавая табак, пучеро, ликеры, вино, а для офицеров шоколад и сигары. Каждый полк образовал четверть этого городка. Посередине стояли оживленные палатки генерального штаба, отличающиеся величиной и роскошью, при которых находился караул. Они были устроены с полным комфортом, так часто нравящимся высокопоставленным военным.
Перед одним из маркитантских шатров раздались шумные голоса.
-- Да здравствует король Карлос! -- кричал хриплый пехотинец и так высоко поднял свой стакан с вином, что забрызгал себя и своих раскрасневшихся соседей.
-- Виват король! Он испанец, он брат нашего покойного короля! -- воскликнул другой и безостановочно пил за здоровье дона Карлоса.
Вокруг грубо сколоченного, походного стола, с разгоряченными лицами сидели два гусара и один улан. Они жадными взорами следили за игрой в кости, не обращая внимания на крики и возгласы. Стук костей смешивался с восклицаниями "виват" и производил какой-то неясный гул.
-- Вина! -- сказал один из гусар, постоянно проигрывавший и с каждым разом уменьшавший свою ставку.
-- Ты должен ставить столько же, сколько и я, -- крикнул ему, счастливо улыбаясь, улан и стукнул кубком, -- опять выиграл, платите, если у вас остался хоть какой-нибудь реал!
-- Не бойся, у нас осталось денег больше, чем ты получишь, нищета! Ты, кажется, свои-то только игрой и накапливаешь! Вина сюда, ведь я приказывал, глух, что ли мерзавец-маркитант?
-- Вы сердитесь, потому что проигрываете ставку за ставкой.