Это он, это Серрано, к которому с тоскою рвалась ее душа, когда она приближалась к алтарю, чтобы отдать свою королевскую руку другому. Это Франциско Серрано, он спешил к ней, он появился именно в ту минуту, когда она готовилась сказать свое "да!"
Удивительный случай -- важное предзнаменование! Темные глаза Франциско Серрано были устремлены на прекрасную Изабеллу. Архиепископ должен был повторить королеве свой вопрос. Она ответила ему чуть слышно. Он соединил руки новобрачных.
Тут только Изабелла, не спускающая глаз с Серрано, заметила на лбу у него след опасной раны. От нее скрыли, что Франциско Серрано ранен, -- расчетливый Нарваэц сообщил ей только то, что Серрано и Прим, генералы королевской гвардии, одержали блестящие победы и так увлеклись войной, что о возвращения в Мадрид совершенно забыли.
Но на самом-то деле войско карлистов давно уже было рассеяно и истреблено, а Прим медлил возвратиться единственно потому, что не хотел оставить своего друга одного в Бургосе.
Изабелла изнывала в тоске. Никакого известия не получала она от Франциско. Вслед за его отъездом она послала ему локон своих прекрасных волос, но не получила ни одного слова благодарности, ни одного знака любви. И вдруг он стоит перед нею. Рубец от раны объяснил бледнеющей Изабелле причину его отсутствия. Франциско Серрано страдал за нее, для нее подвергался смерти. Чарующая сила этой мысли разожгла сердце юной, мечтательной королевы.
Дон Жуан Прим тоже был в соборе. Он подошел к ступеням, и, взглянув на обольстительную прекрасную Изабеллу, сознался себе, что желал бы быть на месте принца де Ассизи. Это желание мелькнуло у него вголове как молния, и он в ту же минуту забыл о нем и даже не заметил, с каким восхищением смотрел на прелестную молодую королеву ее супруг. Архиепископ благословил новобрачных. К Изабелле пошла навстречу королева-мать, к королю Нарваэц. Статс-дамы окружили королеву, принося ей свои поздравления, гранды пошли к молодому королю, чтобы пожелать ему счастья.
В то время как королева-мать пошла на правую сторону церкви, а Нарваэц на левую, чтобы подвести к алтарю принцессу Луизу и герцога Антона Монпансье, молодой король, увидя Серрано, мрачно и молчаливо стоявшего в стороне, подошел к нему.
-- Ах, мой дорогой генерал, как я рад видеть, что вы оправились от вашей раны. Что же, неужели вы не находите ничего сказать супругу вашей королевы?
-- Вашему величеству угодно будет извинить меня, что я, все еще находясь под впечатлением увиденного и услышанного, в первую минуту не нашел слов!
-- Да, часто случается, что самые энергичные люди в такие торжественные минуты лишаются голоса и способности говорить, -- сказал супруг королевы. -- Я вас вполне понимаю и не сержусь на вас.