Поэтому Серрано отправился через всю залу к герцогу, все еще стоявшему неподвижно как статуя, на одном месте, и смотревшему с каменным лицом на молодого генерала.
-- Наша работа в Бургосе окончена, господин герцог, -- сказал Серрано голосом, который выдавал его внутреннее волнение, -- более точный рапорт будет представлен завтра генеральному штабу.
-- Ваша рана еще не зажила, господин генерал! Это одно заставляет меня смотреть снисходительнее на ваш крайне неуместный доклад в залах ее величества!
Герцог отвернулся, оставив генерала Серрано, крепко стиснувшего зубы, и, не удостоив его поклоном, вышел из залы.
Франциско оглянулся, не был ли кто свидетелем этой сцены. Он был один. Только Прим и Олоцага, приближаясь к двери из соседней гостиной, заметили, что герцог резко отвернулся от Серрано и подошли к своему другу, бледному от бешенства.
Серрано взял руку Прима и крепко пожал ее.
-- Между ним и мной дело не ладно! -- пробормотал он.
-- Потише, ты все еще не привык гладить таких медведей по шерсти, мой милый Франциско! -- прошептал Олоцага. -- Воздадим каждому должное!
-- В таком случае, его я должен наказать своею шпагою! -- с раздражительностью воскликнул Серрано и схватился за шпагу.
-- Ты знаешь, что мы всегда при тебе, -- сказал Прим, поставивший себя на место Франциско, а потому не находивший что возразить против его гнева, -- в случае дуэли, ты можешь вполне рассчитывать на нас!