-- Сестра Рафаэла дель Патрочинио, -- начал отец Фульдженчио, сложив руки и став к ногам неподвижно лежавшей монахини, -- видишь ли ты нашу великую королеву?
-- Я вижу не только королеву, стоящую у моего изголовья, но и всех близких ей, -- начала монахиня монотонным голосом, -- я вижу короля, преклонившего колени в своей спальне. Я вижу королеву-мать, отворяющую в эту минуту потаенную дверь, через которую должен прийти к ней герцог дель Рианцарес. Я вижу герцога де ла Торре, только что раненого в доме своей возлюбленной.
Королева побледнела, услышав, что опасения ее оправдались. Надеясь еще больше узнать от ясновидящей монахини, она сделала знак патеру, чтобы он удалился.
Фульдженчио тихо вышел в переднюю и запер за собою дверь, так что Изабелла, любопытство которой было страшно возбуждено, осталась одна с хитрой монахиней.
Графиня генуэзская, Ая, жаждущая мести, играла смелую комедию.
Королева стала на то же место, с которого патер допрашивал ясновидящую и, в свою очередь, спросила:
-- Как зовут возлюбленную герцога де ла Торре?
-- Которую? Ту, которую он более любит, зовут Энрикой.
Королева задрожала, услышав, что Франциско любит незнакомку, одетую в черное, горячее и постояннее, нежели ее; этого было слишком много для пылкого сердца Изабеллы.
-- И Франциско Серрано был сегодня у этой Энрики?