-- Не знаешь ли ты чего-нибудь о могущественном обществе Летучей петли? -- шепнул ему дон Жуан, видимо взволнованный. -- Я сейчас случайно слышал разговор короля с королевой-матерью и услыхал, что...
-- Ну, что? -- спросил Олоцага с видимым равнодушием.
-- Что этот орден берет верх над правительством.
-- Вот как! А мы ничего не знаем об этом в кабинете.
-- Довольно странно! Нам, однако, необходимо узнать источник всего этого. Король сказал, что несколько дней тому назад опять попались в руки ордена два достойных мужа.
-- Просто два плута, так я, по крайней мере, слышал со стороны, какие-то два фамилиара, -- прошептал Олоцага.
-- Кажется, что и Мария Кристина знает об этом, потому что она рассказывала королю, что таинственный предводитель этой партии может отворить любую дверь и любой замок, что успешно доказал это на улице Фобурго. Надо стараться как можно скорее узнать обо всем этом обстоятельно.
-- Действительно, пусть узнают сперва то, что делается внутри стен Фобурго, -- сказал Олоцага.
-- Говоря искренне, дорогой мой Салюстиан, власть патеров до такой степени с каждым днем усиливается, что можно всего опасаться. Если положение дел не изменится, то повторится 1836 год [В 1836 году умножение монастырей и усилившееся вследствие того влияние духовенства послужили поводом к кровавым нападениям на монастыри и монахов. Дикие страсти одержали верх над обыкновенно строгой религиозностью народа, который стал грабить монастыри и убивать монахов. В течение немногих недель было уничтожено правительством до двух тысяч монастырей, и шестьдесят тысяч монахов и монахинь были изгнаны из своего убежища.], -- возразил Прим.
-- Недаром же окружают королеву монахиня Патрочинио и патер Фульдженчио, а Марию Кристину этот Маттео, -- сказал Олоцага и потом прибавил, но так тихо, что Прим не мог расслышать: "Маттео, злодей ночи святого Франциско!"