Случай, а может быть и опытный глаз, помогли ей отыскать молодую, стройную и удивительно красивую андалузянку, которую она, после долгих увещаний, убедила переехать в ее виллу. Черноволосая, вполне развитая красавица, пылкая шестнадцатилетняя Эльвира разжигала своими огненными глазами сердца мужчин и играла важную роль в отеле госпожи Делакур -- последней действительно удалось завлечь молодого короля при помощи этой сирены, от которой веяло молодостью и невинностью. Лишь только маленький Франциско де Ассизи заметил прекрасную Эльвиру, как тотчас же решился посетить виллу сеньоры Делакур, где он был приятно удивлен встречей с герцогом Рианцаресом и его братом. Они выбрали в тенистом парке восхитительную беседку, шампанское лилось рекой. Госпожа Делакур была вне себя от гордости и радости, и с этого вечера дом ее, больше чем когда-либо, сделался сборным местом расточительной знати Мадрида.
Миллион, занятый королем у отцов инквизиторов, давно был истрачен. Надо было удвоить заем, потому что любовь прекрасной сирены Эльвиры стоила ему очень дорого.
Скоро госпожа Делакур приискала новые средства, чтобы увеличить прелесть и разнообразие предлагаемых ею удовольствий.
Она устроила для своих знатных посетителей живые картины по античным рисункам и слепкам древних греков и придавала им особенную естественность тем, что сирены, изображавшие фигуры в картинах, одевались в трико мраморного цвета. В большом зале пальм, куда мы еще отправимся во время маскарада, была устроена сцена, на которой представлялись живые картины, удивлявшие зрителей своей необыкновенной красотой; и здесь-то можно было вполне оценить пластические формы обнаженных сирен и вдоволь ими восхититься.
Доны должны были отдать справедливость знанию и вкусу госпожи Делакур, потому что ее сирены были одна другой красивее и обольстительнее.
В зимние вечера давались здесь балы, представления в соблазняющих костюмах и вообще всевозможные увеселения, какие только можно придумать для карнавала. Прелестная Эльвира скоро наскучила своему обожателю, и госпожа Делакур серьезно задумалась над приисканием новых средств для его увлечения.
Однако же прошло уже несколько дней, а она ничего не могла придумать, как вдруг случаи привел в ее дом личность, на помощь которой она почти не смела рассчитывать.
В ночь после праздника святого Франциско, когда в залах госпожи Делакур представлялись живые картины, в которых на этот раз для Франциско де Ассизи участвовали знаменитые наездницы цирка Олидия и Жозефа, один из ливрейных лакеев вызвал хозяйку в парк, где ее ожидали две женщины, настойчиво требовавшие переговорить с ней. Госпожа Делакур с досадой последовала за лакеем. Она испугалась, увидав перед собой старую одноглазую Марию Непардо, покрытую лохмотьями и с ней бедно одетую девушку. Госпожа Делакур принуждена была любезно улыбнуться, потому что эта одноглазая обитательница острова на Мансанаресе оказала ей несколько лет тому назад такую важную услугу, что она поневоле должна была простить своей помощнице это внезапное появление.
Госпожа Делакур подумала, что старуха обращается к ней с просьбой о подаянии, поэтому она с любезнейшей улыбкой вынула из кармана платья туго набитый кошелек и вынула из него несколько золотых монет. Одноглазая Мария Непардо, стоявшая рядом с дрожавшей Энрикой, жадно косилась своим единственным глазом на блестящие монеты и не противилась принять их от госпожи Делакур, когда последняя подала их ей со словами:
-- Кажется, дела ваши не очень хороши, Мария Непардо. Я обязана вам за старое, возьмите эти деньги.