-- Что с тобой? Ты бледен, расстроен, да и поздно приехал...
-- Смотрите, как моя вороная запыхалась! Я гнал ее так, что глыбы земли летели из-под копыт.
-- Ты в полдень выехал из замка моего отца, а Бедойа всего в двух часах езды!
-- Это правда, дон Жозэ, -- отвечал Баррадас, соскакивая с лошади и накидывая на нее свой плащ, скрывавший богатую ливрею. -- Однако вы промокнете не хуже меня, пойдемте лучше в шалаш!
Дождь действительно становился все сильнее и сильнее, гром и молния чередовались, огненные вспышки то и дело прорезывали небо, громовые удары тысячью глухих отголосков отдавались в далеких скалах. Жозэ и Баррадас вползли в низенький шалаш, последний предварительно обмотал вокруг шеста поводок вороной.
-- Я еще в полдень уехал из Дельмонте, к вечеру был в Бедойе и исполнил там поручения вашего отца, его сиятельства дона Мигуэля. Потом пустился в обратный путь, так как вы мне приказали с наступлением ночи быть здесь, в шалаше. Но когда я проезжал лесом, что начинается у самой Бедойи и находится в часе езды отсюда, мне попалась толпа плачущих и воющих цыган...
-- Ну так что ж такого? Разве ты никогда не видел, как ревут цыгане?
-- Постойте, дон Жозэ, выслушайте меня, и вы сами поймете, что им было отчего испугаться! Ведь вампир-то опять показался!
-- Ах, отстань, пожалуйста! Ты уже второй год распускаешь эти басни! -- сказал дон Жозэ с видимым неудовольствием.
-- Это мерзкое чудовище, которое, если верить слухам, облеклось плотью и кровью человека, прошлой ночью подманило к себе самую красивую девочку табора, десятилетнего ребенка, улучив минуту, когда она, играя, отошла подальше от матери, и -- страшно выговорить -- выпило ее горячую кровь! Бледный, холодный труп нашли только сегодня.