-- Но может быть, еще можно помочь, -- шептала она, -- тело еще теплое, надо действовать и не падать духом.
Немедля, побежала она обратно к ручью и принесла в больших листьях холодной воды, освежила лоб старца и смочила его губы, но видя, что несмотря на все ее усилия Мартинец все-таки не приходит в себя, она в отчаянии упала около него и громко зарыдала.
Старец раскрыл утомленные глаза.
-- Отец Мартинец, проснись! -- вскрикнула Энрика и смочила снова темя отшельника. -- Взгляни на меня, взгляни на меня хоть раз еще твоими честными добрыми глазами и промолви хоть одно слово!
-- Что случилось, дитя мое? -- слабым голосом простонал старец, с трудом приподнимая руки. -- Кажется, настал мой последний час!
-- О, не говори этого, отец Мартинец! Что станет тогда с твоей дочерью Энрикой? Где придется ей искать защиты, если ты покинешь ее?
-- У моей сестры Жуаны. Я все тебе скажу, все скажу -- я должен облегчить свое удрученное сердце. Отправимся в хижину, там ты все услышишь! -- почти беззвучно прошептал старый Мартинец.
Отхлебнув немного воды, он силился приподняться.
-- Нет, не могу, дочь моя, сил нет! Я чувствую приближение смерти.
Энрика с трудом удерживала слезы.