-- Слишком много чести, ваше величество! Приверженные мне гранды и я приносим нашу благодарность за милостивые ваши слова.
-- Сядем, дон Олоцага, я чувствую усталость! -- сказала Изабелла, легким движением руки приглашая своего министра сесть.
-- Я невыразимо благодарен вашему величеству за то, что вы удостоили меня частной аудиенции, я должен коснуться такого деликатного вопроса... -- проговорил Олоцага с легкой усмешкой.
-- Вы, право, возбуждаете мое любопытство, господин министр. Давно вы не радовали меня вашим доверием, разве только...
-- Когда вашему величеству угодно было меня выслушивать без свидетелей.
-- И наши беседы всегда имели поучительный характер, -- смеялась Изабелла, -- расскажите-ка мне, дон Олоцага, как поживает прелестная донна, которая когда-то играла со мной. Я говорю о донне Евгении, -- королева старалась припомнить имя.
-- Монтихо, -- подсказал поклонившись министр, -- если не ошибаюсь, донна находится в настоящую минуту в Париже с ее матерью, графиней Теба.
-- Я так и думала, что вы должны были знать об этом, дон Олоцага, -- о, не прикидывайтесь удивленным! Я, конечно, очень ценю ваше искусство скрывать свои чувства, но в настоящем случае я заметила ваше участие к этой донне, и часто им любовалась! -- шутила королева, забавляясь притворно-простодушным видом хитрейшего из своих министров.
-- Во всяком случае это было уже так давно, ваше величество, что некоторые обстоятельства могли совсем ускользнуть из памяти среди стольких изменений в моей жизни, а потому и прошу, ваше величество, извинить меня. Но что я очень ясно сохранил в памяти, так это, ваше величество, наши разговоры о религии.
-- Я тоже их не забыла и должна сознаться, что они имели для меня большое значение! -- задумчиво сказала королева.