-- Оставайтесь здесь и забудьте прошлое, простите ваших и моих врагов, ведь я знаю, что они одни и те же -- встаньте, Аццо, помните ли вы, кто с такой радостью учил вас молиться Богу и Пресвятой Деве?
-- Это были вы, Энрика! -- тогда я имел счастье вас защитить... Но с тех пор... я опять разучился молиться!
-- Оттого именно, мой друг, я и зову вас -- пойдемте. Энрика взяла Аццо за руки и повела его в ту часть хижины, в которой стоял крест, вырезанный Мартинецем.
Долго они стояли рядом на коленях и пламенно молились. Когда цыган опять встал, он был исполнен благодарности к Энрике. На дворе уже давно стемнело.
-- Оставайтесь на эту ночь в хижине, -- заботливо и нежно предложила ему Энрика.
-- Тут еще стоит постель старого Мартинеца, некогда приютившего нас. Воспользуйтесь ею, а завтра принимайтесь за работу и стройте себе отдельное помещение. Меня очень радует, что вы будете находиться вблизи от нас, тем более что недавно явился мне и дочери в лесу, по дороге к Меруецкому монастырю, как страшное привидение, наш смертельный враг.
-- Жозэ? -- побледнев, спросил Аццо.
-- Я с ужасом узнала его, хотя уже настала ночь, когда он с другим монахом проскользнул мимо нас. Он еще не отыскал наше убежище, но тем не менее последние его слова были: "Я скоро приду", а вы знаете, Жозэ держит свое слово.
-- В таком случае, я тем более рад, что нашел вас, -- воскликнул Аццо, -- я не спущу с вас глаз и буду везде следовать и оберегать вас, чтобы мерзавец не мог вам наделать зла. Если он вас узнал, то, наверное, найдет дорогу к вашей хижине, зная, что в ней живете не только вы, но и ваш прекрасный ребенок.
-- Мне стало страшно, мама, когда я увидала, что он приближается к нам как черная тень!