Королева возвратилась в свой будуар. Маркиза де Бевилль заметила ее волнение и старалась избегать ее. Качая головой, наблюдала старая Марита за некогда столь скромным, милым королевским ребенком, так скоро превратившимся в страстную женщину, дозволявшую дурным советникам управлять и руководить собой.
Старая дуэнья видела, что сегодня, как и после всякого свидания с монахиней, Изабелла была в сильном волнении. И добрая старуха заранее предвидела, что быть беде, но несмотря на это она не смела противоречить ей.
Королева приказала ей подать длинный черный капюшон. Она охотно предостерегла бы ее от слов подозрительной монахини. Изабелла не заметила ее озабоченного лица, подошла к письменному столу и нажала золотую пуговицу звонка, проведенного в комнату адъютантов. Через несколько минут на пороге показался адъютант де лас Розаса, уже известный нам с тойночи, когда Изабелла велела арестовать Энрику.
-- Попросить ко мне министра-президента графа Сен-Луи! -- приказала Изабелла.
Старая Марита принесла длинный черный капюшон и, не говоря ни слова, положила его на стул.
-- Ваше величество, -- прошептала она боязливым голосом.
-- Что тебе надо, Марита? -- поспешно спросила королева.
-- Вы так сердито спрашиваете меня, что слова замирают у меня на губах, -- заметила старая дуэнья, -- ваше величество...
-- Так говори же, Марита, -- но, кажется, я заранее знаю то, что ты хочешь сказать мне.
-- Ваше величество желает выехать в эту ночь.