-- Что ты знаешь нового, говори скорее! Ты видишь, я жду не дождусь!
-- Ну, так... Энрика ночей не спит, все поет у маленькой кроватки, в которой...
-- С ума ты сошел, что ты говоришь?
-- В которой лежит нежный голубоглазый ребенок и улыбается ей!
Дон Жозэ сбросил шляпу с головы, его рыжеватые волосы беспорядочно разметались по лбу... руки дрожали... глаза сверкали неестественным огнем, бледные щеки и губы исказились ужасающей гримасой, и страшный смех заглушил очередной раскат грома.
-- Баррадас, Баррадас! Неужели ты говоришь правду?
-- Вы бы перестали думать об этой девушке, дон Жозэ!
-- Сумасшедший ты! Да я же люблю ее... Понимаешь, что значат для меня твои слова? Я люблю эту женщину так же горячо, как ненавижу брата! Этот негодяй с младенчества стал мне поперек дороги. Он с рождения был любимцем дона Мигуэля Серрано из-за того только, что хитрая цыганка, чтобы выманить побольше денег, напророчила ему носить корону. А теперь он и Энрикой сумел завладеть, отнял ее у меня!
Баррадас, не подозревавший, что новость, которую он так услужливо поспешил рассказать младшему сыну своего господина, произведет на него столь глубокое впечатление, тщетно мечтал как можно скорее добраться до Дельмонте. В ту ночь он чувствовал себя чрезвычайно неприятно.
-- Но ты лжешь, презренный! То, что ты говоришь, неправда! Если тебе жизнь не надоела, представь мне доказательство своих слов!