-- Чего тебе надо ночью в цыганском таборе, незнакомец? -- тихо спросила она твердым голосом.
-- Ни одному из вас я не причиню вреда, клянусь Пресвятой Девой! Но ведь у вас находится чужая женщина с ребенком? -- обратился Жозэ к Ае, выглядывая исподлобья и подступая ближе.
-- Уж не ты ли отец ребенка? -- спросила она насмешливо.
-- Нет, это дитя принадлежит моему брату. Да будут прокляты они оба, и ребенок, и она!
-- Скоро к нему прибавится еще другой, ибо женщина эта любит цыгана Аццо! -- сказала Ая, заметив, что незнакомец, полный ненависти, приближался к спящей Энрике.
-- Развратница! Ха-ха-ха! -- вполголоса расхохотался Жозэ. -- А все-таки она вместе со своим ребенком должна быть моей! -- прибавил он еще тише, чтобы Ая не могла расслышать его.
-- Цыган Аццо не должен обладать этой женщиной, пока я дышу! -- прошептала Ая голосом, в котором звучала такая вражда и ненависть, что Жозэ был глубоко потрясен. Лицо его прояснилось: речь шла о заговоре.
-- Кто ты такая? -- спросил он.
-- Цыгане называют меня Аей, но слушай: если бы ты не пришел сюда с твоей ненавистью, эта чужая женщина погибла бы от моей руки. Ты же, кажется, имеешь на нее более давнее право, так делай с ней, что ты намеревался, а я помогу тебе!
-- Искренно благодарю, а если тебе когда понадобится надежная рука, то вспомни о доне Жозэ Серрано, который охотно окажет тебе взаимную услугу!