Раздался первый выстрел. С неистовым криком проснулись изумленные цыгане от крепкого сна. Сначала они в беспорядке начали метаться во все стороны и бить своих, между тем женщины и дети с визгом бросились на то место, с которого встал цыганский князь и позвал их к себе. Курки старых ружей поминутно щелкали, выстрелы учащались -- все это было делом одного мгновения.
На той стороне лагеря почти все цыгане собрались против четырех защитников Жозэ; здесь же, по эту сторону, против других четырех оборонялся только один -- Аццо, к которому скоро подоспел на помощь его отец. Он выстрелил в одного из неприятелей, тот с дикими криком повалился на землю, потом он схватил как дубину приклад своего ружья и стал наступать на трех кар-листов, стрелявших в него.
Этой минуты только и дожидался Жозэ: Энрика, оглушенная внезапным шумом кровавого боя, вспыхнувшего вокруг, стояла подле старой Цирры, которая громко выла.
Торжествующая улыбка блеснула на его бледном зловещем лице. Скорыми шагами он поспешил к Энрике и обхватил ее своими руками -- Энрика испуганно обернулась и с ужасом увидела лицо Жозэ, своего смертельного врага, жадно впившегося в нее взором. Она не могла обороняться: страшный человек точно железным обручем обхватил ее и намеревался поднять на руки и унести с собой.
Старая Цирра онемела от испуга и ужаса. Энрика считала себя погибшей.
-- Аццо, помоги! -- закричала она, наконец, в совершенном отчаянии.
Аццо поднял голову, услышав ее крик. Он увидел, что белую женщину хотят похитить у него, и это придало ему богатырскую силу. Пока отец его справлялся с двумя неприятелями, он заколол своего противника и теперь, взмахнув кинжалом, бросился на Жозэ. Тот заметил его.
С проклятием выпустил он из рук уже доставшуюся ему добычу и одним прыжком очутился в самом разгаре рукопашной схватки своих людей с цыганами. Он хотел сначала побить и перерезать всех мужчин табора, затем обратиться против Аццо и, вместе со своими людьми, отнять-таки у него Энрику.
-- Смелее, трусы! -- воскликнул он. -- Двадцать дублонов [испанская золотая монета, равняется семи талерам] червонным золотом каждому, кто отправит на тот свет одного из черных псов! Вперед!
С громким воем бросились его воодушевленные помощники на цыган, частью вовсе не вооруженных, частью упавших духом.