Вновь появилась живая картина: в очаровательной позе на диване лежала баядерка, рядом стояла другая. Их соблазнительные формы четко обрисовывались плотно облегавшим трико; своей внешностью они напоминали тех баядерок Востока, против которых, как рассказывают, не могли устоять даже боги.
Внезапно фигуры ожили. Взяв тамбурины с золотыми полумесяцами и пестрыми лентами, баядерки начали танцевать, глаза их блестели, юные лица сияли. Вдруг они остановились, высоко подняв над головой вуали, и быстро исчезли под восхищенные возгласы гостей.
По знаку королевы все встали из-за стола. Общество разделилось на группы и разошлось по другим залам. Граф Теба, весело болтая с красивой юной инфантой, направился в раковинную ротонду.
Мария-Христина незаметно исчезла с герцогом Риансаресом, Эспартеро, разговаривая с Серано, вошел с ним в зал, где уже были О'Доннель, Прим и Олоцага.
Из парка через высокие открытые двери веяло свежестью. Начинало смеркаться.
--Королева согласна со всем, что мы предпринимаем, -- проговорил Эспартеро, который, несмотря на преклонные годы так обожал внешний блеск, что сегодня увесил всю грудь орденами, -- поэтому нам остается только прийти к какому-нибудь окончательному решению.
-- Французский и английский послы, по-видимому, уже знают о предполагаемой экспедиции, -- заметил О'Доннель, -- и, если не ошибаюсь, сама королева Англии одобряет наш план.
Серано в раздумье смотрел перед собой. Он размышлял о том, насколько выгодна эта экспедиция, и, наконец, объявил четверым грандам, что очень сомневается в успехе дела.
-- Странно, -- заметил Прим, -- мой старый друг Серано, кажется, забыл, сколько дел мы совершили вместе.
-- Это разные вещи, их нельзя сравнивать, Жуан.