-- Мы одни, нас никто не слышит, -- продолжал Прим, подходя ближе, чтобы сообщить тайную мысль, сильно занимавшую его, -- что сказали бы вы, если Мексика вдруг сделалась испанской провинцией? Если бы это благословенное государство стало принадлежать нашей короне? Вы молчите, потому что не знаете, как богата Мексика, и думаете, что ее денежные источники в руках духовенства! Ну, господа, в таком случае мы можем отнять у него приобретенные противозаконным путем сокровища! Или вы считаете, что я не способен на это?
Косые глаза Кларета блестели от любопытства, он напряг слух, чтобы не пропустить ни слова.
-- Твой план превосходен, -- заметил Олоцага, -- но, как я уже говорил тебе в Париже, очень опасен. Кто поручится за то, что подобный план уже не созрел в голове Луи-Наполеона? Я почти уверен в этом, потому что слишком хорошо знаю императора, чтобы согласиться с мнением, будто он предпринимает экспедицию единственно для защиты притесняемых.
-- Хорошо, предположим, что опасение твое сбудется, но зачем же думать, что именно мы останемся в этом случае на втором плане? -- сказал Прим.
-- Мне хотелось, чтобы на переговоры в Париже вместе с нами поехал какой-нибудь нейтральный человек.
-- И я так считаю, -- подхватил О'Доннель, -- пожалуй, им мог
стать маршал Серано.
-- Благодарю вас за доверие ко мне, маршал О'Доннель, -- проговорил Серано, -- я принимаю ваше поручение и завтра отправлюсь в Париж. Втроем мы скорее придем к какому-нибудь заключению.
Думаю, что экспедиции не избежать и хотел бы поставить условием, чтобы флот, который повезет наши войска в Мексику, находился под командованием контр-адмирала Топете. Нужно, чтобы граф Рейс имел около себя верного друга, на которого мог бы рассчитывать. Мы не должны забывать, что нас отделяет от Мексики океан, и потому не мешает позаботиться, чтобы, по крайней мере, между нашими людьми было единодушие.
-- Я вполне согласен с тобой, -- воскликнул Прим, -- дайте мне Топете, и я буду совершенно спокоен в чужой стране. Ты всегда даешь нужные советы!