Энрика колебалась.
-- Вы погубите нас обеих, -- прошептала она невнятно, -- но теперь уже все равно: я скорее умру вместе с ребенком, чем расстанусь с ним.
-- Мне действительно жаль тебя, -- увещевал Жозе таким задушевным голосом, что можно было подумать, что перед вами добрейший человек. -- Благочестивый брат, -- обратился он к Кларету, -- сделай доброе дело, помоги несчастной женщине.
-- Я лечу только моих братьев, -- отвечал Кларет, вступая в игру, -- и теперь уж ночь...
-- Помоги ей, прошу тебя!
-- О, сжальтесь, спасите моего ребенка, -- молила Энрика.
-- Раз ты меня просишь, благочестивый брат, то будь по-твоему. Ведите нас, сеньора, мы последуем за вами.
Вне себя от горя, Энрика не знала другого страха, кроме страха за своего ребенка. "Что может со мной случиться? -- повторила она дрожащим голосом. -- Они убьют меня и мою Марию? Но у меня нет другого выхода".
Жозе торжествовал: бедная мать сама предавала себя и свою дочь ему в руки.
Энрика с монахами быстро шла по ночным улицам Мадрида, в смертельном страхе крепко держа за руку мнимого монастырского врача.