-- Ваше величество, вы оказываете мне такую милость, о которой я не смел и мечтать, -- прошептал генерал-интендант, раскланиваясь.
-- Мы надеемся найти в вас человека благодарнее тех, которых до сих пор видели. Ничто не может быть больнее употребленного во зло доверия!
-- Все мое старание направлено на то, чтобы изгладить из вашей памяти эти горькие мысли!
Мария-Христина с жаром беседовала с отцом Фульдженчио о воспитании своего внука, принца Астурийского, и просила патера постоянно наблюдать за его учением, что тот и обещал ей, смиренно склонив голову. Он следил и за воспитанием детей королевы-матери, и так хорошо сумел поставить себя, что сделался ей так же необходим, как патер Кларет королеве.
Сестры Патрочинио в залах не было. Она никогда не показывалась на мирских праздниках, зато в церковных делах играла весьма значительную роль, к большому неудовольствию герцога Валенсии. Именно ее влиянию герцог приписывал то, что королева не всегда слушалась его советов. Нарваес избегал открыто противодействовать патерам и этой монахине, тем не менее соперничество и вражда между советниками королевы, стремившимися к одной цели, не прекращались в течение многих лет.
Нарваес знал, что патеры терпят его только потому, что понимают -- он один может удержать порядок в стране. Одна сторона считала другую неизбежным злом, обе не доверяли друг другу и ждали лишь случая, чтобы повергнуть противника.
Нарваес был стар. Патеры надеялись, что, подавив силой всякое свободомыслие, он уйдет на покой. Министр-президент с горечью сознавал, что наследник престола -- безвольный, лицемерный принц Астурийский, сделавшийся таким благодаря воспитанию отца Фульдженчио, не способен править страной. Он видел все, но ничего не мог сделать и довольствовался тем, что держал в своих руках бразды правления, надеясь уничтожить опасных, добивающихся власти патеров.
Герцог Валенсии, скрестив руки, стоял в глубине зала и видел, как королева, любезно поговорив с Марфори, обратилась к своей матери, продолжавшей беседовать с благочестивым Фульдженчио. Суровое лицо его еще больше омрачилось. Человек честный, он не мог не видеть, что по милости лицемерных патеров двор падает все ниже, а королева и король находятся в руках Санта Мадре.
Он узнал, что сестра Патрочинио имела какие-то отношения с Франциско де Ассизи и что монахиня устраивает ему развлечения, переходящие границы приличия.
Супруг королевы разговаривал с графом Честе, старым грандом, внешне похожим на Дон-Кихота. С отвратительными улыбками они рассказывали друг другу о своих забавных похождениях. Супруг королевы и напыщенный граф с кривыми ногами и безжизненными глазами составляли прекрасную пару.