-- Нет, но когда вернется, обрадуется не меньше меня. Пойдем, разденься и расскажи все.
Рамиро отвечал на все ее вопросы очень кратко, и мысли его были заняты другим. Наконец, воспользовавшись паузой, он спросил:
-- Где же Мария?
-- Мария дома, я сейчас извещу ее. Увидишь, как она изменилась; не знаю, что мучит бедное дитя!
Рамиро слушал ее с горьким чувством -- он хорошо знал, что было причиной этой перемены.
-- Я приехал с хорошими вестями, -- сказал он, увидев, что Жуана намеревалась позвать Марию, -- возьми эту шкатулку и ключ, чтобы Мария могла прочесть радостное известие от герцога, может быть, оно обрадует ее.
-- Известие от герцога? Какое счастье! -- воскликнула старушка, всплеснув руками. -- Каким образом ты получил это сокровище? Конечно, Мария тотчас раскроет шкатулку, и, когда Энрика возвратится, ее будет ожидать радостный сюрприз. Позволь поцеловать тебя, мой Рамиро. Мне кажется, Мария слишком близко приняла к сердцу ссылку отца, я заметила, что она загрустила как раз тогда, когда, напротив, должна быть счастлива.
-- Когда же? -- спросил Рамиро, передавая Жуане изящную шкатулку и конверт.
-- Со дня ее приезда сюда, с того дня, когда она, оправившись от болезни, увидела отца. Это должно было стать радостным днем не только для Энрики, но и для нее. В первое время она действительно казалась вполне счастливой, потом же... Но довольно! Ты прав, говоря, что весточка от отца хорошо подействует на нее. Побудь здесь несколько минут, мой дорогой Рамиро, я только отдам ей шкатулку.
"Ты не знаешь, что так изменило Марию и что камнем лежит на моем сердце, -- прошептал Рамиро. -- О Матерь Божья, Пресвятая Дева, измени все к лучшему, будь с ней и со мной и благослови нас счастьем и спокойствием! Ты видишь наши сердца, будь милостива к нам. Если только я достоин ее, то дай мне это счастье назвать ее своей, в противном случае..." -- Рамиро замолчал и опустил голову.