Поезд, который после полуночи приходил в Мадрид, шел дальше на север. С этим поездом должны были приехать из Аранхуеса Нарваес и министры.
На городской башне пробило одиннадцать часов. С последним ударом из Прадо к проселочной дороге подошли два человека, плотно закутанных в плащи. Сырой холодный воздух пробирал до костей, на небе не светилось ни одной звезды. Зимний ландшафт был неприветлив и пуст.
Один из ночных путешественников остановился.
-- Если не ошибаюсь, мы должны идти по этой дороге, -- прошептал он, обращаясь к своему спутнику и показывая рукой на поле, которое вдали сливалось с беловатым туманом.
-- Кажется, ты прав, брат Роза, -- отвечал другой глухим голосом.
Оба человека повернули вправо и тихо пошли по узкой тропинке.
-- Нам не следует являться раньше полуночи, -- напомнил Роза, -- в это время сторож расчищает рельсы. Дай руку, преподобный Антонио, здесь положена шаткая доска, обопрись на меня.
-- Ты думаешь, что в старости неизбежны слабость в ногах и головокружение, брат Роза. Ты ошибаешься -- я еще могу перейти яму по доске, иди спокойно вперед.
-- Это милость неба, -- пробормотал великий инквизитор.
Вскоре справа от себя они увидели домик станционного смотрителя, они прошли мимо него и приблизились к рельсам, возле которых лежали штабеля бревен и железных шпал.