-- Говорят, ваше величество, -- отвечал Топете с иронической улыбкой, которой никогда не замечали на его простодушном лице, -- говорят, что с 1854 года инквизиция уничтожена.
-- Наша корона имеет еще средства и пути принудить упрямых! -- гневно крикнула Изабелла, так как Топете напомнил ей революцию, в которой только он и его друзья спасли престол. -- Вы сейчас же услышите ответ на наш вопрос! Горе вам, если вы скомпрометировали себя!
-- Ваше величество, даже королева не вправе обижать человека, состарившегося на государственной службе!
Изабелла побледнела, губы ее дрожали. Топете поклонился.
-- Я думаю, мне и в будущем придется избегать салонов вашего величества: старый контр-адмирал, который привык общаться с капитанами, старыми моряками, не годится для них.
-- Оставаться здесь, -- грозно еос кликнула королева, -- и обождать результатов обыска в вашем замке!
-- Обыска в моем замке, -- повторил Топете, отступая назад, -- в то время, как я здесь, обыскивается мой дом! Черт возьми, ваше величество, это дурная шутка! Счастье для негодяев, которые исполняют этот приказ, что вы, ваше величество, предусмотрительно позвали меня сюда, не то они не ушли бы с целыми ребрами! Если я встречу одного из них в моем доме, тогда, ваше величество...
-- Теперь уже поздно, -- проговорила Изабелла, торжествуя, так как в эту минуту в комнату вошел Гонсалес Браво. -- Что нашли в замке?
-- К несчастью, обыск был напрасен, -- с выражением глубочайшего сожаления отвечал министр-президент, -- по всей вероятности, письма уже унесли из замка контр-адмирала.
Топете заскрежетал зубами, он готов был собственными руками задушить этого человека.