-- От моего дорогого Олоцаги! Приветствую вас, господин граф. Давно уж я не имел никаких известий о нем. И осторожный дон Салюстиан предпочел просить вас лично передать его мне?
-- Да, господин губернатор, вероятно, этого требовала важность письма.
Канга сломал печать и раскрыл конверт.
-- От моего дорогого друга! Вот радость-то! Как? -- внезапно вскрикнул он, взглянув на Рамиро с просиявшим лицом. -- Вы сын дона Салюстиана, господин граф? Позвольте же мне приветствовать и обнять в вас моего старого бесценного друга! Он пишет, чтобы я принял вас так, как его самого. От всей души готов это сделать! -- сказал Канга, прижав тронутого этим ласковым приемом молодого графа к груди. -- Вот приятный сюрприз! Но посмотрим, что пишет дон Салюстиан.
Рамиро внимательно следил за выражением его лица, стараясь прочитать на нем впечатление, произведенное письмом.
Губернатор немного побледнев, несколько раз изумленно поднимал глаза на Рамиро, затем продолжал читать дальше.
-- Знакомо ли вам содержание письма? -- спросил, наконец, Канга.
-- Мне известен лишь его смысл.
-- Ну, мой юный друг, этим письмом дон Олоцага доказал мне, что он во всем полагается на своего сына. Передавая вам письмо, он был убежден, что вы скорее броситесь в море, чем отдадите его в чужие руки. Благодарю небо, что вы так счастливо добрались до меня! -- проговорил Канга и пожал Рамиро руку.
-- Монах, о котором говорится в письме...