Приблизившись к берегу, Рамиро отступил в сторону, пропустив первым маршала Серано, за ним других генералов, а после этого потащил за собой Лоренсо. Убедившись, что все были на борту, он велел матросам убрать трап. Капитан "Лигеры" приказал отчаливать.
Вода зашумела, корабль двинулся, и Энрика, сбросив с себя сутану, упала на колени, чтобы благодарить Бога за спасение и освобождение.
"Лигера" плыла между молами, черные волны, освещенные красными огнями маяков, бились о ее борта.
-- Вперед! Вперед! -- раздавались команды капитана.
Гавань Санта Круса постепенно исчезала в темноте -- перед изгнанниками открывалась свобода.
СХВАТКА В ОТКРЫТОМ МОРЕ
Прим снял с себя капитанский мундир и опять превратился в маршала Испании. Как два полководца, стояли он и Серано на носу "Лигеры", рядом Энрика и Рамиро, за ними -- генералы. Приятный ночной ветер дул им в лицо.
Изгнанники возвращались на родину, везя с собой дар, который готовы были защищать ценой своей жизни -- они везли свободу, которой жаждала скованная цепями Испания.
Топете ожидал их в Кадисе, Олоцага делал необходимые приготовления, и даже старый Эспартеро, герцог Виттории, этот испанский Лафайет, принимал участие в их предприятии и с нетерпением ожидал прибытия.
Возвращение изгнанных должно быть служить сигналом к восстанию. Священный час приближался.