Он протянул ему руку и поклонился.
-- Мы не враги, господин маркиз, -- сказал Серано приятным голосом, -- часто сражались рядом, обнимали друг друга после выигранного сражения и, думаю, ни один из нас не скажет другому, что тот был плохим солдатом.
-- Это было славное время, господин герцог. Помните, у моста де ла Торре, то-то выдался денек!
-- Мы оба были молодыми увлекающимися людьми.
-- А помните, когда вы велели расстрелять полковника Валеро... О, я должен сознаться, что вы всегда казались мне образцом мужества и справедливости, -- говорил Новаличес, увлеченный воспоминаниями.
-- Благодарю за эти слова, чувствую, что они исходят из сердца. Неужели человек, столько раз ходивший вместе с нами под неприятельскими пулями, может стать нашим врагом? Мой дорогой маркиз, вы не на той стороне. Присоединяйтесь к нам, чтобы без кровопролития достичь цели.
Новаличес попросил своего адъютанта оставить их наедине и, подойдя к Серано, сказал:
-- Я далек от мысли спорить о цели, к которой вы стремитесь. Но я, герцог, ни за что, не нарушу клятвы, связывающей меня с троном Испании. Я умру в битве за него, если победа невозможна, и уверен, что вы уважаете это признание. Я также стремлюсь избежать крови, доказательством тому -- мое прибытие в ваш лагерь.
-- Значит, вы твердо решили идти против нас, твердо намерены служить делу, приведшему Испанию на край гибели? Маркиз, спросите вашу совесть, прежде чем ответить.
-- Я уже принял решение, герцог де ла Торре, и буду бесчестным, если оставлю свой пост и свои обязанности. Не пробуйте поколебать меня, мои убеждения непоколебимы -- я остаюсь на стороне королевы.