-- Донна Энрика, твоя жена?
-- В руках королевы!
-- Черт возьми! -- вскричал Топете, скрипя зубами. -- Этого, конечно, нельзя перенести спокойно, но ведь они ничего не сделают женщине!
-- Ты говоришь, как простодушный романтик. Я думаю, друг мой, мы лучше знаем королеву и ее советников. Я могу въехать в Мадрид, только через труп своей жены -- таково условие, поставленное королевой и сообщенное Новаличесем.
Топете замолчал. Он не знал, что сказать на эти слова.
-- Я уже решился, -- продолжал Серано после тяжелого молчания, -- я принесу Энрику и себя в жертву нашему делу!
-- Эти благородные слова достойны тебя, Франциско. Дело, на алтарь которого положено столь много, должно стать великим и заслужить хвалу всего народа.
-- Лишь бы только мы достигли своей цели! Когда подумаю, что жертва может оказаться напрасной, я прихожу в отчаяние.
-- Королева в Сан-Себастьяне. Конха назначен министр-президентом, а плут Гонсалес, убежал, прихватив свои богатства. Не отчаивайся! Конха не допустит, чтобы герцогине де ла Торре причинили малейший вред, -- сказал Топете, кладя руку на плечо Серано.
-- Ты знаешь, что Изабелла Бурбонская ненавидит Энрику. Она никогда не пропустит такого удобного случая уничтожить ее. Вероятно, приказ уже отдан, если Новаличес предоставил мне выбор между ее смертью и покорностью!