-- Только одну просьбу имею я к вам, маркиз, -- ответил Рамиро после короткого раздумья, -- прикажите мадридскому палачу действовать быстро и уверенно. Острый топор, верный удар -- вот последние желания графини и мое!
-- Они будут исполнены, граф Теба. А эти письма?
-- Будьте добры отправить их завтра в час казни, одно адресовано французской императрице, другое дону Салюстиану Олоцаге. Оба доставит в Париж брат последнего, дон Целестино Олоцага, находящийся в Мадриде. Передайте ему мой сердечный привет. Прощайте, маркиз, да спасет и благословит Бог Испанию!
-- Я боюсь, что много благородной крови прольется в нашем отечестве. Все мои старания предотвратить несчастье оказались тщетны. Святая Дева да будет к вам милосердна!
Конха ушел взволнованный, а ему предстояло еще более тяжелое свидание. В комнату Рамиро вошел священник. Конха твердыми шагами прошел по коридору и велел доложить о себе герцогине.
Он молча почтительно поклонился ей, хотя сердце его сжималось при мысли, какой приговор должен сообщить он этой женщине.
-- Будьте желанным гостем в моем заключении, маркиз, -- произнесла Энрика своим мягким голосом, -- вы принесли мне известие от герцога де ла Торре?
-- Без сомнения, герцогиня.
-- Вы медлите, ваше лицо мрачно... о, говорите, говорите все, маркиз! Мой муж побежден?
-- Нет, герцогиня.