-- Мужайтесь, воины Альколеи! Победа или смерть!
Вдруг осколок бомбы попал в маркиза Новаличеса. Серано, находившийся шагах в двадцати, видел, как раздробило ему шею и подбородок, как он упал и умер. Маршал позавидовал этой геройской смерти, сказав: "Прощай, товарищ! Ты сдержал свое слово. Твой старый товарищ последует за тобой".
Страшная резня произошла на месте, где только что пал маркиз Новаличес. Его солдаты хотели отомстить за смерть вождя, а повстанцы рвались вперед, уверенные в скорой победе.
На обоих флангах королёвских войск уже раздавался сигнал к отступлению, и только центр отчаянно бился на мосту.
Оба генерала, заменившие Новаличеса, погибли один за другим. Генерал Сарториус, раненный в ногу осколком, упал с лошади, а генерал Гарсиа де Варедес был контужен.
Войска королевы начали отступать. Серано был вовлечен в жаркую схватку с двумя неприятельскими офицерами, сильно теснившими его. Он не хотел дешево продавать свою жизнь, хотя теперь, когда судьба сражения и восстания была решена и победа упрочена, он мог умереть спокойно. После этой победы ворота Мадрида открылись восставшим. Такая успокоительная мысль облегчала герцогу де ла Торре смерть.
Опытной рукой вонзил он шпагу в грудь одному из наступавших офицеров, но в эту минуту к ним приблизился кирасир с высоко поднятой саблей. Смерть висела над Франциско Серано -- убийственное оружие уже рассекало воздух над его головой.
Это было в тот самый час, когда в Мадриде Энрика узнала свой смертный приговор! Еще минута -- и герцог де ла Торре, победитель при Альколее, упал бы замертво.
Кругом отступали королевские войска, егеря Серано были так заняты противниками, что никто не заметил опасности, грозившей полководцу.
Вдруг между ним и кирасиром, замахнувшимся саблей, появился странный воин. Он не носил мундира, как мятежники, но сражался в их рядах.