-- Благородная душа! Горе мне, что я убиваю тебя, -- сказал Серано и близко наклонился к губам цыгана.
-- Прощайте, -- прошептал он, -- прощайте и скажите вашей супруге, что я с радостью умираю за ваше счастье. Жизнь бедного цыгана прожита не зря.
Он должен был остановиться -- кровь хлынула изо рта.
-- Будьте счастливы, -- с трудом продолжал он после паузы, -- вам нечего больше страшиться... вам брат Жозе умер...
-- Умер! -- вскрикнул Серано, до сих пор мучившийся мыслью об этом ужасном человеке.
-- Умер от моей руки... молитесь за меня, я не мог иначе спасти Энрику.
Герцог поднял глаза к небу, вознося молитву.
-- Еще одно, -- выдавил Аццо умирающим голосом, -- скорее, а то будет поздно. Наклонитесь. Недалеко от Мадрида, под скалой Орой найдете золото и драгоценные камни... они принадлежат мне... выройте их и возьмите как мое приношение Испании... я завещаю все вашему великому делу... прощайте, поклонитесь Энрике...
Струя крови, брызнувшая изо рта цыгана, прервала его речь, из груди вырвался последний вздох.
Серано почтил горячей слезой тело верного друга и велел отнести его в свою палатку. Тем временем генералы Искиердо и Кабаллеро де Родас отправились на рекогносцировку поля битвы, имевшего более мили в окружности. Королевская армия была так блистательно обращена в бегство, что они только изредка наталкивались на солдат Новаличеса, подбиравших тела убитых. Повстанцы предложили им помочь отправить раненых в Кордову.