Серано был поставлен во главе всего правительства. Это назначение явилось выражением народной любви к нему.
Прим получил управление военными делами -- мечта его юности осуществилась. В ведение Топете был отдан флот, а Олоцаги и Лоренсаны -- иностранные дела. Министром просвещения и торговли предусмотрительный Серано назначил дона Руиса Сорилью, человека благородного, проницательного и умного.
Сагаста, друг Олоцаги, стал министром внутренних дел, Рамиро Ортес -- министром юстиции, а Фигерола -- министром финансов.
Первый порядок был восстановлен. С благородными помыслами, твердой рукой повел Серано государственный корабль, так долго гибельно направляемый, к безопасной гавани.
Правда, это не обошлось без препятствий, бесчисленные волны еще грозили вырвать руль у него и его друзей... Но эти люди так привыкли к трудным переездам и тяжелым битвам, что не отступили перед этой бурей.
НАПОЛЕОН И ОЛОЦАГА
Мы помним, что дипломат дон Салюстиан незадолго до вспышки восстания по настоянию Джирдженти был заменен Моном. Несмотря на это Олоцага остался в близких отношениях с двором в Биаррице, и старания Мона войти в милость к Наполеону остались безуспешными, хотя император и был внимателен к новому испанскому послу. Кроме того, Олоцага поддерживал связь не только с Мадридом, где находился его брат Целестино, но и с Примом и Серано, так что подозрения Изабеллы, узнавшей в тайной корреспонденции руку Олоцаги, были справедливы: дипломат находился в союзе с мятежниками.
В то время, как Мон прилагал все усилия, чтобы побудить императорскую чету отправиться в Сан-Себастьян, Олоцага, в свою очередь, старался помешать этой встрече, и мы видели, чье влияние превозмогло. Немногих слов оказалось достаточно, чтобы двор, уже находившийся в пути, возвратился назад, и эти слова не заключали в себе известия, что заговор приобретает большой размах или что в Сандандере произошла битва, -- депеша гласила:
"Граф Теба взят в плен. Королевские чиновники в Мадриде угрожают ему смертью".
Когда Олоцага отослал эту депешу, только что полученную им от брата, в Биарриц, он был в сильном волнении, боясь, что королева не замедлит казнить герцогиню де ла Торре и графа. Но что мог и должен был сделать он, чтобы спасти сына? У него оставалась только одна надежда на императорскую чету.