В день получения известия о блестящем приеме Серано и Прима, он отправился в императорский летний замок.
Когда его изящный экипаж остановился перед входом, караульные стали под ружье и приветствовали его, как прежде, когда он был еще послом. Олоцага невольно улыбнулся, отметив эти знаки почести.
Лакеи, знавшие испанского посла как щедрого человека, встретили его низкими поклонами, построясь в ряд до самой лестницы, устланной коврами.
Олоцага доложил о себе камергерам и адъютантам императора и изъявил желание получить аудиенцию. Войдя в приемную, он заметил смущение на лицах этих господ, казалось, они Не знали, как держать себя с ним. Для Олоцаги это было признаком того, что воля императора еще не известна. Впрочем, все рассыпались в придворных любезностях, и, наконец, лакеи вежливо объявили, что, к несчастью, император не принимает, так как работает и не желает, чтобы его беспокоили под каким бы то ни было предлогом. Салюстиан сделал вид, что этот ответ его нисколько не тронул. Поболтав некоторое время с придворными, он простился, но не для того, чтобы ни с чем вернуться назад, а чтобы доложить о себе императрице. Здесь он оказался счастливее. Супруга Наполеона приняла испанского посла в своем салоне.
Евгения встретила его в сером шелковом платье со шлейфом, поверх него была кружевная мантилья, которую она предпочитала всем другим накидкам как воспоминание о родине. Прекрасные рыжевато-белокурые волосы императрицы были красиво причесаны, на тонком нежном лице читалась затаенная грусть. Глаза ее обратились на Олоцагу, одетого в простой черный фрак.
-- Я осмеливаюсь просить. вас выслушать меня, -- сказал Олоцага на безупречном французском языке, -- после того, как удостоился милости, на которую не мог надеяться без вашего вмешательства.
-- Вы знаете, дон Олоцага, -- ответила Евгения снисходительным тоном, -- что я всегда готова протянуть вам руку помощи.
-- Ваша милость дает мне надежду в этот трудный час. События в Испании, совершившиеся почти в одну ночь, делают настоятельно необходимым, чтобы его величество император дал мне аудиенцию.
-- О, зачем произошли эти несчастные события? -- сказала Евгения, дав знак придворной даме выйти в другую комнату. -- К чему эти печальные и тяжелые перемены? Салюстиан, судьба нашего отечества заставила меня пережить тяжелые часы.
-- Того, что произошло, уже нельзя изменить, теперь надо во что бы то ни стало сохранить то, что восставшие генералы завоевали для Испании, жертвую своей жизнью. Эти события вызваны королевой Изабеллой, и они должны были случиться.