-- Я пришла, ваше величество, постараться вызвать в вас сострадание к моей прекрасной родине, -- сказала императрица.
Олоцага с поклоном посторонился. Наступила тяжелая минута ожидания -- Наполеон, видимо, колебался.
-- Вам предстоит разрешить вопрос об испанском престоле, -- прервал Олоцага молчание, -- обещаю вам от имени моих друзей, что вы не раскаетесь в своем великодушии!
-- Через три дня вы узнаете мой ответ, дон Олоцага, -- ответил император коротко и хмуро, и эти слова означали, что аудиенция, важная по своим последствиям не только для Испании, но и для всей Европы, окончена.
Через три дня Олоцагу посетил один из приближенных императора, объявивший ему в дружеской беседе, что французское правительство, побуждаемое, кроме того, английским и американским послами, высказавшимися в пользу временного правления Серано, Прима, Топете и Олоцаги, решило не вмешиваться в дела Испании, и желало бы для улучшения дальнейших отношений видеть снова дона Олоцагу послом Испании.
На такое решение Салюстиан даже не рассчитывал. Он чувствовал, кому обязан всем. Он горячо обнял генерала Гутиереса де Кастро, приехавшего с известиями из Мадрида и отправлявшегося губернатором в Бургос.
-- Испания спасена, -- сказал он ему после ухода приближенного Наполеона, -- теперь будем надеяться на лучшее!
-- Всем известно, дон Олоцага, что Испания многим обязана вам, -- отвечал Гутиерес де Кастро.
Салюстиан поспешил в Мадрид вместе с губернатором Бургоса, который расстался с ним по дороге, чтобы отправиться к месту назначения.
Олоцага радостно въехал в столицу Испании, где ему устроили блестящий прием.