К этому времени подоспели Кларет и маркиза. Лицо Паулы выражало ужас, Кларету же было достаточно одного взгляда, чтобы убедиться, что сумасшедший нищий прекрасно исполняет свою роль; королева крепко держала руку Араны в своей и так близко стояла около него, что не могла не заметить его красоты.
Лейб-гвардеец хотел схватить стоявшего на коленях нищего, но Изабелла остановила его.
-- Пощади его! -- проговорила она и взглянула на Арану, благородные черты которого действительно напоминали ей человека, которого она любила больше всех на свете.
-- Только тысячу реалов для бедного Вей, королева! Тогда он может довершить великую тайну! Я вам даже скажу, в чем она состоит. Я делаю бриллианты -- бриллианты из угля. Мне не достает только тысячи реалов. Убейте их, они хотят украсть мою тайну, они хотят запереть меня в дом умалишенных, чтобы забрать мои бриллианты. Дайте тысячу реалов бедному Bee!
-- Ваше величество, возвратитесь лучше во дворец, Арана проводит вас, -- прошептал Кларет, -- а я справлюсь с бедным сумасшедшим.
-- Благочестивый отец прав, -- отвечала королева, -- нам от души жаль бедняка. Позаботьтесь о том, чтобы он был помещен в лечебное заведение.
-- Вы уходите? Вы не даете бедному Bee тысячи реалов? Тогда все потеряно, я не могу зажечь огня. Но, кто знает, огонь может сделаться неукротимым, он может вспыхнуть над моей головой и поглотить весь свет. Вы идете, вы не даете бедному Bee тысячи реалов?
Королева, все еще держа руку Араны, страшно взволнованная этим происшествием, возвратилась на террасу, оставив Кларета с сумасшедшим.
-- Твое желание исполнено, -- сказала Изабелла, обращаясь к лейб-гвардейцу, -- ты офицер. Пусть никто не скажет, что королева Испании не умеет вознаграждать. Мы сейчас отдадим приказ маршалу О'Доннелю, следуй за нами в наши покои!
Арана нагнулся, чтобы поцеловать королеве руку. Изабелла удостоила его этой милости и воспользовалась минутой, чтобы при свете горевших близ дворца канделябр убедиться, что она не ошиблась -- Арана действительно был очень похож на любимого ею человека, и она стала еще милостивее к прекрасному молодому офицеру.