Эта дорога шла сначала вверх, потом спускалась в долину, где виднелось нагромождение стен, полуразрушенных башен и столбов, среди которых поднимались вершины деревьев. Старые развалины, освещенные луной, представляли собой странное, волшебное и таинственное зрелище. К этим-то развалинам и направился незнакомец в золотой маске. Он пошел к тому месту, которое густо заросло кустарником.
Чем ближе он подходил, тем яснее доносился до него шум голосов. Казалось, этот шум был ему хорошо знаком, потому что он не обращал на него никакого внимания. Это молились дервиши.
Человек в золотой маске незаметно подошел к развалинам, скрываясь в тени деревьев. У самой земли, полускрытое кустами, было сделано отверстие. Незнакомец наклонился и исчез в развалинах.
Недалеко от этого места на поросшем мхом обломке камня сидел старый дервиш с длинной седой бородой, турецкий монах. На шее у него висел целый ряд амулетов, с его губ машинально сходили слова: "Велик Аллах, а Магомет -- его пророк".
В это время на дороге из Константинополя показалась карета и стала приближаться к развалинам.
Старый дервиш встал и низко поклонился, сложив руки на груди. Когда карета остановилась, из нее вышел знатный турок с красной феской на голове. На груди у него висело множество орденов. Он прошел мимо дервиша и через широкие ворота в стене скрылся в глубине развалин.
Почти около самого входа сидели кругом около тридцати дервишей. В середине сидел шейх, настоятель этого монастыря, отбивавший такт ногой, в то время как сидевшие вокруг громко вскрикивали, наклоняясь то вперед, то назад, то вправо, то влево. Они не видели и не слышали ничего, происходившего вокруг них, до такой степени они были погружены в свое занятие.
Знатный турок прошел мимо них и вошел в другое помещение, отделявшееся от первого полуразрушенной стеной, потолком тут, как и в первом, служило звездное небо.
В этом помещении дервиши бичевали друг друга по спине, рукам и ногам так сильно, что кровь лилась с них ручьями. Тем не менее они были в таком экстазе, что не чувствовали ни малейшей боли.
Освещенные неверным лунным светом, эти полунагие, беснующиеся и покрытые кровью люди представляли собой такое странное зрелище, что всякий посторонний человек, неожиданно попавший в этот турецкий монастырь, подумал бы, что он попал в ад.