Как только ушел Эль-Омар, Солия вошла в шатер. Она далеко откинула полог, закрывавший вход. Яркий свет луны падал на безжизненного врага, находившегося в ее власти.
Какую удивительную власть имел он над ней? Что за чувство, какого она еще никогда не испытывала, завладело ее душой? Она встала на колени перед Сади и долго смотрела на него. Прекрасный бледный юноша, чело которого было как бы увенчано смелым геройским духом, вызвал в ее душе не сострадание, не радость, нет, он возбудил любовь, какой не ощущала она прежде даже к своему убитому жениху.
Так стояла она на коленях возле бесчувственного, залитого кровью врага, как вдруг в лагере раздался лошадиный топот и громкие голоса, и по шуму она поняла, что отец и братья вернулись с поля боя. Тогда она вскочила, как бы пробудившись от тяжкого сна, и оставила шатер.
В лагере царило торжество победы -- почти весь отряд турецких войск был уничтожен, немногим удалось спастись и сообщить о случившемся Зоре-бею, если только дорогою они не попали в руки врагов или не пали от их пуль.
Эмир с сыновьями вошел в шатер, перед которым ждала их Солия. Лицо ее было строго и мрачно. Она молчала. Ничего не сказала она о пленном, которого привезла с собой.
Старый эмир и его сыновья пошли спать после того, как была расставлена новая смена часовых.
Кровавая Невеста все еще стояла на прежнем месте. Теперь она сознавала, что чувство, которое испытывала она к молодому бею, было любовью. Она не понимала этого чувства, до сих пор ей еще неизвестного, потому-то оно и имело такое могущественное влияние на нее.
Луна скрылась за дальними горами при бледном полумраке наступающего утра.
Солия пристально смотрела вдаль -- не волшебство ли было то чувство, которое вызвал у нее этот враг? Любовь, которую она ощущала, была преступлением! Мысль эта заставила ее содрогнуться! Она вспомнила о своей клятве мести, не изменяла ли она ей теперь, щадя своего врага?
Внезапная мысль, казалось, пришла ей в голову -- глаза ее снова сверкнули и, по-видимому, она приняла какое-то решение.