Мансур-эфенди дал ей поесть и напиться, что Сирра охотно и сделала.
-- Тебя ли зовут Черным гномом? -- спросил он ее.
Сирра кивнула головой.
-- Да, мудрый эфенди, так зовут меня за мою внешность, но мое имя -- Сирра, -- отвечала она, и ее звонкий, как серебряный колокольчик, приятный голос, которого никак нельзя было ожидать от нее, поразил Шейха-уль-Ислама.
-- Говорят, что ты воскресла из мертвых? -- продолжал оп.
-- Да, мудрый эфенди, грек Лаццаро похоронил меня, все считали меня умершей, но я не умерла, -- сказала Сирра. -- Я была жива, только не могла двигаться.
-- Ты была похоронена?
-- Я была зарыта в землю в гробу. Мне казалось тогда, что я должна была задохнуться и действительно умереть! Что было со мной дальше, я не знаю, мудрый эфенди. Когда я пришла в себя, я чувствовала только боль в остатке руки, которая теперь совсем зажила. Я лежала здесь, в лесу, возле меня стояли вода и пища, и лежала куча останавливающих кровотечение и освежающих листьев!
-- А ты не знаешь, Черная Сирра, каким образом очутилась ты снова на земле? -- спросил Мансур.
-- Нет, мудрый эфенди.