-- И ты смеешь, презренный, поносить меня? -- воскликнула Солия. -- Если бы я не заботилась о том, чтобы ты сознался, куда девал раненого врага, я бы немедленно убила тебя!
-- Чтобы заставить меня замолчать, ты хочешь допустить несправедливость! В первый раз ты пощадила врага, я видел это! Ты хотела остаться незамеченной, но я был свидетелем! Ты стояла на коленях перед врагом и с восторгом смотрела ему в лицо вместо того, чтобы убить его.
-- Замолчи, дерзкий! -- воскликнул Абу-Фарези, -- Знаешь ли ты, на кого бросают подозрения твои злобные слова? Солия стоит выше подобного позора! Твоя злоба не попадет в нее! Но оправдайся и отведи от себя подозрение в похищении раненого врага, сделанного для того, чтобы досадить Солии и бросить на нее подозрение.
-- Да, отведи от себя этот тяжкий грех, Эль-Омар! -- согласился Абу-Варди со своим братом. -- Что скажет мой мудрый и высокий отец?
-- Никого, кроме тебя, не было на месте! Отведи от себя подозрение! -- сказал старый эмир.
-- Я не знаю, где у Кровавой Невесты раненый враг! -- отвечал Эль-Омар. -- Спросите не у меня, а у нее, где он спрятан, ибо когда я вошел в палатку, прежде чем Солия вернулась в нее, раненого там уже не было, а Солия грозила мне смертью, если я только подойду к палатке! Говори, будешь ли ты отрицать это?
-- Ты должен сознаться, презренная собака, куда ты подевал врага! -- воскликнула Солия, бледная и дрожащая от страшного гнева. -- Ты должен сознаться, куда ты его дел, чтобы предъявить мне это дерзкое обвинение.
-- Мне не в чем признаваться, я уже сказал все, что знал, -- отвечал Эль-Омар, также смертельно бледный от волнения. -- Ты можешь убить меня, можешь меня замучить, но все окружающие воины знают истину!
-- Смерть нечестивцу! -- воскликнула Кровавая Невеста и ударила своим копьем молодого араба так, что он упал. -- Признавайся, неверная собака, куда ты спрятал врага?
Братья бросились к упавшему.